1150
1
0

Бурная ночь с 20-летней девушкой


Про спор между перестраховщиком и авантюристом в одной голове — кардиолог Вадим Кучумов


Вадим Кучумов, заведующий кардиологическим отделением городской больницы

В известном голливудском фильме «Четыре комнаты» старый портье, удаляясь на пенсию, дает дельные советы преемнику: чтобы тот «держался подальше от полуночников, детей и шлюх, а также никогда не вмешивался в споры мужа и жены». Похоже, в каждой профессии есть проблемные клиенты — и странно было бы, если бы медицина стала исключением.

Когда я заступал на первое дежурство, опытные товарищи рассказали мне о трех условных группах пациентов, у которых, как правило, все идет сикось-накось: рыжие (забыл уточнить у аксакалов почему), плохо владеющие русским языком и пациенты-врачи.

Прошли годы, я получил свой опыт и лидером в списке проблемных пациентов я бы поставил беременных. Вот это действительно — сюрприз за сюрпризом! Многие лекарства (почти все) им противопоказаны, оставшимися в списке разрешенных медикаментов надо не только вылечить мать, но и не навредить ребенку. И быть готовым к плахе всегда — в случаях с беременными неудач не прощают.

Случилась эта история лет 15 назад, когда я уже работал основным врачом в кардиологической реанимации. Подходит ко мне с утра медсестра из нашей больницы и рассказывает, «что ее дочь на 39-недельном сроке беременности, чувствует себя плохо: у нее часто колотится сердце, кружит голову и вообще — дурно ей». А далее — коронный вопрос многих пациентов, от которого у врачей возникают непроизвольные судороги на лице:

— Скажите, что ей можно попить? (никогда не задавайте этот вопрос врачам — потому что нельзя ответить на него, хотя бы не посмотрев пациента. А если ответили, например, полтаблетки цитрамона, немножко регидрона и медом помажьте — то перед вами шарлатан)

Я конечно уже мысленно нарисовал картину того, что может быть у 20-летней женщины на сносях. Наверняка, анемия, повышение объема циркулирующей крови, отсюда и тахикардия, ну и конечно в 39 недель может быть дурно от самого факта беременности, но отвечаю:

— Если ей действительно плохо, то пусть едет сюда прямо сейчас.


 

Часть первая — героическая

То, что всё идет не по плану, стало ясно с первого взгляда: девушка еле стояла на ногах, цвет имела синюшно-зеленоватый, стрелка тонометра дернулась на отметке 60 и дальше безвольно затихла, пульсоксиметр вообще впал в «ступор» и отказался показывать пульс и насыщение крови кислородом.

Ситуацию прояснила электрокардиограмма: у пациентки был пароксизм желудочковой тахикардии — это такое нарушение ритма, когда пожилой человек без лечения умирает примерно за 5 минут. Девушка явно цеплялась за жизнь — потому что нарушение ритма длилось гораздо больше пяти минут.  

В игре «Что? Где? Когда?»  дается минута на обсуждение вопроса шестерым не самым глупым людям. У нас такой роскоши — консилиума — в то утро не было. Боюсь предположить, что не было у нас и минуты. Сразу решили отказаться от лекарств: во-первых, могут не восстановить ритм сразу, а давление упадет окончательно, во-вторых неизвестно, как лекарства повлияют на ребенка. Поэтому быстро дали короткий внутривенный наркоз и разрядом дефибриллятора решили все проблемы сразу: восстановили ритм, нормализовали давление и тем самым спасли будущую маму.

Девушка родила здорового сына, после родов обследовалась, было выяснено, что подобные приступы могут повториться вновь, и для полного излечения необходима катетерная операция на сердце. Пациентка стала ждать вызов из Московского НИИ им. Бакулева.


 

Часть вторая — когда все уже подумали, что глава закончилась

То воскресное дежурство сразу вызывало большие опасения, потому что за целый день в приемник для нас не привезли ни одного кардиологического пациента. А по нашим приметам — затишье обещало бурную ночь. Примета сработала ровно в полночь, когда сотрудники приемника не просто сообщили о девушке без давления, но, не дожидаясь врача, сами резво покатили каталку с больной нам навстречу.  На каталке — наша молодая мамочка. Без огромного живота и с остановившимся сердцем. Сердце дефибриллятором мы запустили, повозились с давлением, но к рассвету, слава богу, угроза миновала.

Когда врачи выдохнули и вспомнили про чай и овсянку, появилась мама девушки, сидевшая до сих пор серой мышкой:  

— А у нас сегодня самолет в Москву на госпитализацию в Бакулева, на 6 утра заказано такси в аэропорт. Что нам теперь делать?

Первым слово для прений взял разумный перестраховщик в моей голове: «Ну что тут думать! Попала в больницу — так лечись и не рыпайся! Клиническая смерть была несколько часов назад! Катетер в шее торчит подключичный! Какая Москва сейчас?» — убедительно отчеканил он.

На это неравнодушный авантюрист возразил: «Ну оставим у нас? И что? Все, что смогли — сделали. А так очередь в Москву пропадет, сколько месяцев потребуется, чтобы снова туда попасть?»

В общем, вы поняли, что врачи хоть и перестраховщики, но доля авантюризма в них живет. Девушка в Москву полетела. Сообща насобирали аптечку для неотложной помощи, на пальцах объяснили матери, что надо сказать по телефону «03» по прилету в Шереметьево, чтобы  тамошняя «Скорая» обязательно приехала и отвезла в нужную больницу. 

Все закончилось хорошо. Перелет прошел гладко.  В Москве сделали катетерную операцию, приступы прекратились. А вскоре девушка и второй раз стала мамой.

На это раз точка (по крайней мере, я на это очень рассчитываю).