1231
14
0

В «квартале красных фонарей», под «Yellow Submarine»


Битломан Дмитрий Жильцов рассказывает о том, почему невозможно не любить «TheBeatles»


13 октября 1963 года у лондонского зала «Палладиум» яблоку негде было упасть — выступала группа «Битлз». И, хотя концерт транслировали по телевидению, тысячи фанатов толпились у концертного зала, чтобы просто увидеть музыкантов. Это было похоже на всеобщее помешательство, которое газета The Daily Mirror окрестила «битломанией». Название прижилось, а массовая истерия со временем прошла — и теперь битломанами называют тех, кто любит и ценит наследие «Ливерпульской четверки».

Первоуральец Дмитрий Жильцов, строитель и музыкант, лидер группы «Запасной выход», битломаном стал, можно сказать, со школьной скамьи. Благодаря любимой группе даже выучил английский. А теперь каждый год ездит в квартал «красных фонарей» в Гамбурге — то место, где начинали играть легендарные музыканты, чтобы «подзарядить свои батарейки».


 

 

— Увлечение мое началось еще в детстве. Это, можно сказать, витало в семье в воздухе. У отца был бобинный магнитофон, там играла всякая музыка. Из отечественных исполнителей я запомнил Высоцкого, из зарубежных — «Битлз». Папа не был битломаном, он был меломаном. Доступна была только советская эстрада, но хотелось чего-то другого – поэтому у кого-то перезаписывал, откуда-то приносил.

А если говорить про осознанное увлечение, наверное, когда фирма «Мелодия» издала целых две пластинки «Битлз» — альбом 1964 года «Вечер трудного дня» и сборник ранних песен «Вкус меда». С этого все и началось — мы с Денисом Перминовым (одним из «отцов» первоуральского интернета — ред.)  и подсели на это дело. И начали такую битломанскую деятельность в родной школе проводить. Денис маленько тренькал на гитаре, ну и я начал маленько учиться.

Первые пластинки в СССР 

— Одноклассники разделяли ваши пристрастия?

— Нет. Наши ровесники слушали итало-диско хит, Modern Talking, Bad boys Blue, Сандру, Сабрину. Ну что там исполнялось — 85, 86 год.  А мы залипали на битловских пластинках. Они нас не понимали — что мы в этом «нафталине» нашли. Это же настолько устарело, 60-е какие-то.

Стиль битлов, можно сказать, пытались копировать отчасти. Мы с Юрой Леоновым, нашим нынешним гитаристом группы «Запасной выход», были самые волосатые в 12-ой школе. Носили длинные прически. И директор как-то меня остановил, увидел значок на форме и говорит: — Это что у тебя? — Это Джон Леннон. — Ты сам как Леннон. — Стараюсь, говорю. Он не нашелся, что ответить.

Фотографии из личного архива Дмитрия Жильцова

— Вы помните свое первое выступление?

— У нас первое выступление было на дне английского языка – в нынешнем первоуральском интернате был межшкольный праздник. Я пришел к «ашкам», которые у нас английский учили, — они пытаются хором спеть «All my loving». Ой, такой у них нескладный хор получился. Я сказал — хор не нужен. Взяли двух девочек, две гитары, и мы с Денисом [Перминовым] вдвоем спели. А я еще всем говорил, что немецкий учу, у меня произношения нет. А мне в ответ — да вы прекрасно справились. Ну, я примерно как попугай все копировал — тогда еще не понимал смысла всех этих текстов.  

А потом начал потихоньку по названиям слова запоминать, смотреть переводы. Но специально язык никогда не учил. Можно сказать, что благодаря «The Beatles» знаю английский на уровне диалогов — так, что потом пригодилось в профессии при работе в международной компании. 

Фотографии из личного архива Дмитрия Жильцова

— Если говорить о песнях и о смысле, есть теория, что некоторые воспевают дух и свободу 60-х, и там зашифрованы образы или даже названия запрещенных препаратов…

— Да, ходили слухи, что название песни «Lucy in the sky with diamond» – аббревиатура, и тут зашифровано название ЛСД. Но на самом деле сынишка Леннона Джулиан принес из детского сада рисунок, где нарисовал девочку-одногруппницу с калейдоскопическими глазами на небе со звездами, которые сверкали. Девочку звали Люси. А папа написал по рисунку песню.

А легендарная «Желтая подводная лодка» («Yellow Submarine») — это никакая не песня про волшебную пилюлю, как считают некоторые. Это вообще детская песенка, придуманная Полом Маккартни. И он сам говорил, что в этот текст не следует вкладывать больше смысла, чем в текст любой другой детской песенки.

Из-за неправильного понимания текстов как-то раз музыкантов даже обвинили в расизме. Хотя они, наоборот, хотели его высмеять. В песне «Get Back» изначально была строчка «Не обижай пакистанцев, занявших все рабочие места» («Don’t dig no Pakistani taking all the people’s jobs»). Но ее убрали — посчитали, что ироничные слова  неправильно поймут. Так и вышло: газета «The Sun» как-то нашла первоначальный вариант и обвинила группу в ксенофобии.

 

— Есть ли у вас любимая песня?

— Как выбрать одну любимую? Это невозможно. Для меня это все бриллианты. Как один может быть лучше другого?

А вот если назвать песню, которая бы вместила в себя все поколение 60-х — это песня «A Day in the life».  Там такой сюжет: герой читает утреннюю газету и узнает о друге, разбившемся в автокатастрофе, о состоянии дорог в графстве Ланкашир и пр. Она практически отражает калейдоскоп настроений, образов и событий 1967 года – эпохи культурной революции. На последнем аккорде до слез пробирает, мурашки по спине бегут.

Это, кстати, последняя песня альбома «Оркестр клуба одиноких сердец сержанта Пеппера» (Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band). Он считается первым концептуальным рок-альбомом — он одой и той же идей пронизан от начала до конца, увертюра и финал продолжают одну и ту же музыкальную тему. Каждая песня — это маленькая история, здесь все неким образом на подсознательном уровне связано.

  

Здесь они притворяются как бы другой группой — гастроли прошли, «Битлз» перешли к студийной работе. И тут Пол Маккартни предложил эту идею. У даже имидж стал другой — все отрастили усы и бороды, надели цветные костюмы, Джон Леннон — круглые очки.

Кстати, по этому альбому даже нарисован мультфильм «Желтая подводная лодка» («Yellow submarine») про битлов, которые спасают своей музыкой  вымышленную страну Пепперленд от неких «синих вреднючек». Те не переносят ни музыку, ни громкие звуки. Мультик, вроде, простой. Но фантазия художников, конечно, там разгулялась.

Но все-таки вершиной творчества я считаю «Эбби Роуд» («Abbey Road») — это просто фантастика. Совершеннее, я считаю, что в 1969 году никто ничего не делал. На нем очень много красивой музыки, просто красивой музыки.  Потом они разбежались, музыки стало больше. Но прежнего волшебства уже не было. Этого синергетического эффекта, когда дважды два равно не четырем, а пяти.


 

— Как вообще в советское время разрешали исполнять «песни загнивающего Запада»?

— Либо пели на русском языке, чтобы все было понятно — там просто о любви и ничего такого зазорного нет. Таких переводов было много. К примеру, на выпускном мы пели «Yesterday».

Я вчера огорчений и тревог не знал,

Я вчера еще не понимал,

Что жизнь - нелегкая игра.

 

Либо проявляли смекалку. Например, Стас Намин (советский музыкант, композитор продюсер) как-то раз решил исполнить на фестивале Джимми Хендрикса и объявил, что будет петь песню «негритянского борца за права своего народа «Я хочу гореть в огне нашего общего дела»».

Фотографии из личного архива Дмитрия Жильцова

— Наверняка в эпоху тотального дефицита было нелегко достать записи…

 — Пластинки на «черном рынке» на Шувакише стоили рублей по 25. Если сравнивать, то зарплата инженера была 100 -120 рублей. То есть, это примерно четверть месячной зарплаты инженера. Отдать за пластинку 25 рублей не каждый мог себе позволить. Может, только те, кто фарцовкой занимался.

Нормальные люди брали на ночь у кого-то, переписывали на бобинных магнитофонах. Ставили два магнитофона рядом — один воспроизводит, другой переписывает одновременно. Две кнопки нажимаешь – на одном воспроизведение, на другой – запись. Потом у них другие люди переписывали.

Пленка, конечно, размагничивалась со временем, магнитофон ее мог предательски зажевать. Надо было все по новой переписывать – искать запись, магнитофон. Тот, у кого были битловские оригиналы записи, был очень уважаемым человеком — с ним стоило дружить. Может, не всем даже рассказывали — чтобы лишние люди не знали.

Фото из личного архива Дмитрия Жильцова

— Да и не только музыкальные записи — просто фотографии кумиров доставали с трудом, верно?

Да, собирали статьи, вырезали из газет. Где-то перефотографировали фотографии — с альбомов, многие опять же, из газет. Выходила такая газета на английском «Московские новости» — там публиковали оригиналы текстов песен. Я думаю, что ее, скорее, читали из-за текстов песен.

Когда я начал собирать это все, родители как-то охладели к «Битлз». Мол, раньше нам нравилась эта музыка, а теперь ты слушаешь только ее – вплоть до такого докатилось. Мама начала меня критиковать, вот, волосы отращиваешь, на кого похож?

— А что сейчас? Сейчас и музыку, и фотографии, и статьи, и даже книги можно найти в Интернете…

— Сейчас мне родные и друзья дарят подарки, привозят сувениры с связанные с «Битлз». Знают, что я это моя маленькая слабость – кружки, магниты, футболки. У меня есть гитара, почти как у Пола Маккартни — скрипкобас «Хоффнер». Только под правую руку — Маккартни-то левша. У нее специфичный звук, поэтому играю на ней не часто. В основном, когда поем каверы битлов.

Да и бывая каждый год в Германии, я не упускаю возможность заехать в Гамбург и по «битловским местам» пройтись. Там, где все начиналось. «Битлз» играли в четырех разных клубах. Но первым был стрип-клуб «Индра» в местном квартале «красных фонарей». Представьте, они играют, а моряки им кричат, ну их со сцены, не нужна нам ваша музыка, давайте девочек! Сейчас это вполне уважаемый джаз-клуб. Никакого там стриптиза больше нет. Дальше у «Битлз» были уже заведения посолиднее — «Kaiserkeller», «Top Ten», «Star-club».

У клуба «Kaiserkeller»в Гамбурге. Фото:личный архив  Дмитрия Жильцова

Еще есть пара объектов, например, дверь Леннона. Когда он переиграл старые рок-н-роллы, выпустил сборник в 1975 году , то использовал старую фотографию. Фанаты нашли, восстановили ту самую дверь, у которой он фотографировался. Ходят, тоже фотографируются.

Еще есть здание бывшего детского кинотеатра «Бэмби», в котором группа ночевали за экраном. Измученные приходили с ночных концертов, но отоспаться им не особо удавалось – рано начинался утренний сеанс. Умываться ходили в местный туалет — жадные промоутеры хотели на всем сэкономить. Теперь кинотеатра в здании нет, но в витрине есть табличка, что здесь ночевали легендарные музыканты.

Там, в Гамбурге, я «подзаряжаю» свои «батарейки». Просто брожу по ночным улочкам, слушаю разную музыку, которая звучит из баров, когда включаются витрины, выходят зазывалы и начинают всех приглашать в свое заведение.


Фото Сергея Макарова и из личного архива Дмитрия Жильцова